Alexandr Lashmankin (al_lashman) wrote,
Alexandr Lashmankin
al_lashman

Category:

Майдан это форма войны

последнее интервью Владимира Малышева в качестве посла комитета солидарности с евромайданом?

Интервью посла Российского комитета солидарности с майданом Владимира Малышева. Он 31 день держал голодовку за освобождение узников 6 мая, был госпитализирован, в больнице возобновил приём пищи. Владимир провел на Майдане около полугода. С самого начала возникновения стационарного лагеря протеста. В феврале 2014 г. Владимир принял предложение Российского комитета солидарности с Майданом стать «послом российского гражданского общества» на Майдане. Членами Комитета была приобретена и 24 февраля 2014г. поставлена палатка «посольства» на Площади Независимости.. За это время Владимир Малышев встречал российских гражданских активистов на Майдане, контактировал с украинцами. Интервью приводится здесь в необработанном виде, так как оно должно выглядеть для целей социологического исследования.

IMGA1246

― Владимир, ты в качестве кого здесь? Как тебя называть нашим читателям, слушателям, зрителям?


― Не, ну я сейчас уже практически просто гражданский человек, который живёт обычной жизнью, у которого жизнь начинается с нуля. То есть, сейчас я скорее простое гражданское лицо, которое поучаствовало в каких-то мероприятиях. Скажем так, в России есть большая проблема: огромное количество людей говорит, что ничего нельзя сделать и принимают какое-то решение, либо просто жить, либо уезжают. Я наверно из таких людей, да, но при этом я решил пойти по принципу, что я хоть что-то должен сделать. Я предпринимаю некие шаги, чтобы я потом не говорил, что я просто там плюнул на всё и ничего не сделал. Последние мои два года это была попытка что-то изменить, т.е, по крайней мере в будущем, допустим либо живу в этой стране либо не живу, но я мог предъявить людям и сказать что я что-то со своей стороны сделал. Я рассчитывал, что я год вхожу в борьбу в какую-то, именно политическую попытку сделать и ограничивал какими-то временными рамками, ну год я рассчитывал. Вот ребят посадили по 6 мая и я соответственно задержался, потому, что в этом была и часть моей вины, в том, что они сидят, а я нахожусь на свободе. Я понимаю, что это система и люди разобщены и сейчас это не более чем какая-то торговля для оппозиции вроде. Два года я занимался попытками что-то изменить в стране именно какой-то борьбой и это был не расчёт, что я сейчас что-то…я вошёл туда полностью, я отказался… Так скажем, я вёл себя как революционер именно попытка понять что-то определённое, т.е. ты понимаешь, что это тяжело, что нет денег, что это достаточно тяжёлая ситуация. И я пытался вот в таком качестве что-то изменить, что-то сделать в стране, но вот год назад я собирался уходить, это было для меня вообще такой финиш. Но вот начался Майдан и я решил, что это последняя акция, в которой я участвую и приехал сюда и пробыл до конца, пробыл до победы. И сейчас я в какой-то степени счастлив тем, что я понимаю, что разговоры о том, что ничего не изменить они просто для слабых людей. Если люди хотят что-то изменить, если люди хотят что-то сделать. Т.е. было бы желание воля к этому, то это можно сделать. И в победе Майдана, путь даже какая-то небольшая малюсенькая доля, но есть и моя. Да, теоретически я сейчас закончил, но буду ещё заниматься какой-то общественной деятельностью, она будет минимальна, может 20% времени, она не будет занимать столько времени, сколько занимала сейчас. Сейчас я ухожу в новую жизнь, жизнь у меня начинается как бы с нуля и надо всё с начала начинать. Вот такая ситуация у меня пока.

― А если я небольшое видео сниму, это нормально?

― Да хоть большое. Мне всё равно.

― Я большое не могу. У меня ограниченные возможности по технике. Володь, а что такое было вообще "Майдан"?



― Майдан это наверно уникальное событие тысячелетия, т.е. это совершенно новый способ войны. Раньше всё было очень просто: враг переходил границы, он легко идентифицировался, народ против него вставал и начинал воевать. Сейчас ситуация в совершенно другом времени в другом мире. Сейчас враг стал несколько иным: он приходит сверху, он скупает власть, покупает чиновников, покупает посты, занимает их и свою оккупацию он начинает сверху. И в чём-то это проблема в целом мире. В демократических странах это не так явно развито, а вот скажем, в стране как Россия, у которой нет особой истории, культуры ну совсем явно, т.е. они легко захватили власть, легко грабят народ и общество. Вот в Украине произошла эта штука, когда этому врагу была объявлена война и он конечно не побеждён ещё далеко это быстро не сделается, но какой-то первый главный шаг , желание победить, как-то изменить ситуацию в своей стране― это произошло. Т.е, собрались люди с очень простыми требованиями, которых объединила в первую очередь любовь к родине, борьба за жизнь на своей родине, потому что понятно, что те люди, которые захватили власть, они рано или поздно страну развалят и её просто уничтожат и народ встал на войну с этим. Майдан ― это гражданское оружие, которое направлено против врагов и против тех, кто захватили власть и эксплуатировали. Вот что такое Майдан.

― А вот как ты думаешь, в России возможен Майдан? Даже можно поставить вопрос вот так: мог ли Оккупай Абай развиться в то, чем стал Майдан?

― Да, он мог и в не сомнении. Когда я участвовал в Оккупае, я там был очень активным участником. Я именно за то боролся, за что, оказывается, боролись на Майдане. Это вот точная копия Оккупая, только те инструменты, которые власть пыталась использовать, на Майдане они не прошли, потому, что народ чётко понимал цели и задачи, и ничто не могло его отвлечь. А в Оккупае произошло, то, что власть обычно использовала: она подкупила лидеров, она заслала огромное количество провокаторов, так называемых титушек, они не такие были как здесь, потому, что не требовалось такого террора, который был внутри и вокруг Майдана. Но это возможно. Это сейчас, скорее всего будет, но как регионное. Это пойдёт от регионов, и мы сейчас это увидели на примере Абхазии, когда один небольшой митинг за очень короткий срок, заставил сбежать президента Абхазии, вот до такой степени киевский Майдан. Т.е. если ориентироваться на всю Россию, чтобы там, в Москве на Манежной площади соберётся, такое маловероятно, слишком там всё контролируется, слишком всё завязано на Москву. Но я уверен, что сейчас начнутся региональные Майданы, когда регионы просто начнут отсоединяться от России. И вот эти Майданы начнут срабатывать. Если он в одном месте произойдёт, власти хватит сил его подавить и с ним расправиться. Но украинский Майдан, он сейчас перенесётся. Рано или поздно, та истерия она пройдёт, люди оглянутся либо это экономика, либо воровские власти. Тот же Петербург, мой родной город, он сейчас очень жёстко троллит власть, именно украинской символикой, пением украинских гимнов и это, как раз общество обменивается каким-то сигналом, что можно что-то изменить, что есть очень успешный пример. Я думаю, что рассчитывать на Манежку, нет, не получится. А что это случится в Петербурге, да вполне вероятно. И более того, сейчас такой момент, он последний шанс что-то изменить в России перед началом гражданской войны. То есть, развал в регионах, развал в России он неизбежен и он произойдёт, но вопрос как это произойдёт, произойдёт это с помощью мирных Майданов, либо это произойдёт с помощью гражданской войны. Но я уверен, что возможно, возможно.

― Смотрите, есть такой жупел или не жупел, по крайней мере, один из инструментов, который активно разыгрывается в рамках конституционной кампании, которую ведёт российское телевидение, так называемый правый сектор, Ярош, в частности. Вот вы на Майдане были очень долго практически с его начала. Могли бы вы рассказать, что такое правый сектор, кто такие бандеровцы? О чём там речь на самом деле?

― Вообще сейчас любимая шутка украинцев называть себя "я жидобандеровец", т.е. это как бы юмор и почему это юмор? Например, когда человека в чём либо обвиняют и говорят "ты там голубой(ых), высших кровей" "Да, я аристократ ещё"― отвечает человек и очень легко все над этим шутят, потому, что это чушь, это как... не знаю... Вот Бандера, говорят, против евреев, а назвать себя жидобандеровец это нонсенс вообще и украинцам реально смешно. Если говорить о правом секторе. История правого сектора очень простая. Когда образовался Майдан и разогнали студентов, стало понятно, что власть готова применять самые жёсткие меры и надо Майдан охранять. Здесь в Украине не было вообще ситуации, которая была в России. Такие жёсткие разгоны бывали, но они бывали очень узкие и очень локальные. Вот какие-то акции такого типа, они никогда не разгонялись. И даже 30 числа, когда много было информации о том, что сейчас будет разгон, никто в это просто не верил, что власть на это пойдёт, и все люди были очень спокойны. Я сам об этом говорил, когда из Москвы приехал я видел, как вокруг площади концентрировалась милиция, и они вели себя как в Москве. Я говорил, что будет разгон, а мне все говорили, что это невозможно, это Украина ты не путай с Россией будет ты чего, с ума сошёл, нет, не будет! И вот как бы произошло. Это стало понятным, что нужна какая-то охрана и так среди Майдана были так называемые Уна-Унсо и ещё какие-то радикальные небольшие очень мелкие организации радикального толка, это даже не националистического, а именно радикального, а именно, футбольные фанаты и ещё чего-то там такое. И вот эти люди, они как бы объединились и назвали себя правым сектором. Это их идентификация. И то сейчас они называются самооборона, а тогда назывались правым сектором именно в расчёте на защиту. Им для защиты стали пытаться покупать какую-то амуницию, каски для противостояния с беркутом. И они просто обозначались как правый сектор. И когда случились события на Грушевского с киданием коктейля Молотова, вот эта войнушка. Правый сектор тогда сильно прогремел как основная... На самом деле, я бы даже не сказал, что это всё правый сектор начал, а начали простые активисты простые люди. Просто вот правый сектор в итоге оказался на первых рядах в этой истории, вот и когда эта ситуация возникла, сам Майдан, все палатки очень делились по территориальному признаку. Когда стало понятно, что правый сектор вырастает в очень грозную опасную силу, то Майдан , который раньше делился по территориальному признаку, теперь стал делиться по сотням и правый сектор стал одной из сотен, т.е. он достаточно малочислен, он есть, он присутствует на Майдане, но он очень малочислен. У него сейчас намного больше поклонников, чем скажем было на майдане. Если говорить о правом секторе, то это достаточно мизерный процент, он очень маленький его нет фактически. То есть, даже на том же Донбассе там есть один отряд небольшой от правого сектора, там может быть, 50-100 человек, там достаточно обученные люди, они готовятся к этому, но опять же, это не все армия, которая говорят... Правый сектор это одна из сотен, а их огромное количество, не более того.

― Да, интересная ситуация получается.

― Нет, здесь история с самого начала, по полной программе, она чисто народная, она совершенно не... Здесь идёт самая настоящая революция в полном понимании этого слова. В чём задача революции? Задача революции очень простая ― смести элиты, которые захватили власть. И Майдан и то, что происходит на Украине. Что такое сам по себе Майдан? Ну что такое Майдан?! Если взять, например, рядом с Майданом долгое время, три года, почти стоял лагерь Юли. Там люди постоянно жили, но там, в основном сидели люди за деньги, платно, якобы протестный лагерь. Он сидел три года и от него толку очень мало. И тот Майдан, который сейчас он тоже перерождается и из него тоже ухожу и в первую очередь по причине личной жизни. Для меня было уйти после того как погибли ребята, для меня это точка такая слишком грустная и печальная, нужна была какая-то финальная точка и для меня эта точкой стали выборы президента когда ещё так громко, когда огромное количество людей наступило себе на горло, потому, что сказать, что все хотели Порошенко... И даже в этом случае получается плевок в Россию, ведь при правлении Путина идёт внушение ненависти к олигархам для того, чтобы богатый человек не мог прийти к власти с помощью своих денег. То есть, Путин выбрал такой инструмент для того, чтобы не допустить кого-то к власти и если появляется на горизонте какой-нибудь олигарх, который решит с помощью своих денег добраться до власти можно было сказать, что он олигарх и в этом случае, мол, его надо послать. И здесь, выбрав Порошенко, такого олигарха, понятно, что у российского обывателя сейчас голова кипит, как это олигарх?! Хотя на самом деле никто здесь не считает чужих денег, всем начихать, все именно за страну, за нормальную жизнь, за европейские ценности все за это борются, а ни в коем случае... И выборы. На выборах плюс 1% страшному правому сектору.

― Ярош получил ничтожно мало голосов

― Нет, к Ярошу отношение здесь достаточно философское. Он очень правильно говорит, он говорит трезвомыслящие вещи и выглядит достаточно разумным человеком. Агрессивности, как таковой, у него нет совершенно, то чем пытается его российская пропаганда... Я бы даже не назвал его человеком правого толка, националистического толка, т.е. это именно патриотический человек он достаточно логичен, последователен. Он просто готов в ситуации защиты за родину защищаться с оружием, что в принципе, достойно уважения. И там нет ни фашизма, ни национализма, совершенно. И на Майдане, я могу сказать одно, когда здесь говорят про национализм, ― его нет, там есть патриотизм, чистой воды патриотизм, но ни в коем случае не национализм, потому, что люди любят родину, у меня там с русским языком никогда проблем нет и у людей самых разных взглядов....

― Понятно.

― Для меня выбор президента это какая-то точка и 30 числа уже стало понятно, что Янукович должен уходить и весь Майдан был рассчитан на то, чтобы Янукович ушёл. Там приходили разные варианты, предлагали, но люди не уходили, т.е. Януковича нет и всё. Ничего не могло столкнуть его мондем. Он, то хирел, то наоборот поднимался как что-то яркое, но всё равно. Основная задача и цель была, чтобы Януковича не было, т.е. Раду тоже очень важно убрать. После инаугурации Порошенко это станет сейчас главной задачей. Обязательно сейчас надо разогнать Раду и иллюстрировать партию регионов и людей, которые принимали антиконституционные законы, чтобы в будущем было неповадно. Т.е. чтобы люди понимали, ведь многие сейчас пытаются пристроить и для многих сейчас есть выбор и для того же Ахметова. Он может сейчас пойти защищать страну и многие вещи ему сейчас будут прощены, в независимости от этого, но он этого не сделал. И сейчас его добьют, я говорю "добьют" в условном плане, т.е. вытащат все его уголовные дела и у него нет никаких шансов, при всём его богатстве, что тоже очень страшно и что тоже напугает Россию, они-то думают, что у тебя миллиарды есть и всё купишь и всё тебе подвластно, а тут такая ситуация. Если он останется в районе Украины или другой европейской стране, кроме России и ещё каких-нибудь, он точно будет арестован и точно будет посажен. Сама уникальность Майдана заключалась в форме, что это люди без лидера, это сам народ, его нельзя купить, нельзя запугать, его нельзя шантажировать. Ну чем его шантажировать? Кого в этой толпе выделить главного? В политике все были куплены, все это прекрасно понимают.

― А комендант же был?

― Он не реагировал на это. На самом деле это была больше условность. У него были какие-то функции по контролю за какими-то основными вопросами, но например, сказать майдану всё , мы сейчас собираемся, мы закончились и уйти... У меня была ситуация, я пытался там поставить палатку, ко мне подошёл Парубий и сказал, что здесь ставить нельзя на майдане, поставьте вон там где-то с краю, там Михайловская площадь на Крещатике подальше, там ставьте, а на майдане нет места. Я подошёл к одной из палаток на майдане и спрашиваю у них :"Ребята, здесь ставить можно? А Парубий?" А они отвечают: "А что Парубий? А что Парубий? Мы его вертели и видели во всех местах". Это была номинальная должность, но не более того. На самом деле Майдан, сам по себе, всегда был не управляемый и всегда там был народ. Задача политиков, всё это время, была в том, чтобы Майдан разогнать, т.е. сделать то, что было на Оккупае, и они этим пытались заниматься, но у них ничего не получилось и в этом и есть уникальность.

―Ещё один вопрос. Всегда есть какая-то инфраструктура, чтобы что-то получилось, должна быть инфраструктура, ну это моё мнение. Наверно у Майдана была какая-то своя инфраструктура снабжения и т.д.? Вы можете рассказать, как это осуществлялось на практике?

― Инфраструктура, да, была. Был какой-то общий центр, склад продуктов, в палатках была своя бюрократия, т.е. каждый день старший по палатке, потом это стали сотники, выписывали продукты и шли до профсоюзов, где был склад продуктов и ему выдавали там всё что нужно им на сутки и плюс к этому постоянно шли люди постоянно, т.е. у людей была такая своеобразная обязанность, т.е. я прихожу и помогаю палатке такой-то. Иногда приносили горячее и ещё какие-то продукты, т.е. там старались, чтобы деньги шли через источник Порубия, но при этом у каждой палатки было отдельно на сигареты. И было несколько палаток, которые не брали ничего в центральной, а обеспечивали себя сами, сами через интернет собирали и существовали автономно независимо. Структура, да она была, потому, что как бы удобней. Но политику Парубию было важно всю структуру на себе замкнуть, чтобы от него зависели, чтобы кого-то выгонять, кого-то не выгонять. Но Парубий не мог никого выгнать, сказав, что вы не вписываетесь в формат, вы нас не поддерживаете или ещё что-нибудь, потому, что он бы сказал, что я вас отрезаю от инфраструктуры. Люди сами моментально находили другие источники, которые позволяли существовать совершенно автономно. Да, Парубий был главным и что-то шло от него, но это именно для порядка, потому, что люди понимали, что они здесь не анархию устраивают, а принимали условия, что так и так, мы идём в общем фарватере, то идём. Но если что-то не устраивало, шло мимо, моментально всё изменялось и разогналось. Обязательная вещь Майдана заключалась в том, что там постоянно жили 5-10 тысяч человек, они менялись, но при этом самая важная структура Майдана это то, что его поддерживал Киев. И когда его сравнивают захват здания на востоке и захват здания в Киеве, в чём тут разница? В том, что в Киеве люди шли без оружия и выкинуть их оттуда было делом пяти минут. Но если их пытались выкинуть, то собирался весь Киев и тут не выкинешь, оружием был сам народ. Было много случаев, когда Майдан собирался вылизать, мародёрствовать, но люди быстренько это пресекали и не давали это делать. Т.е. основная поддержка, вся сила не в этих пятидесяти тысячах, а в том народе, который приходил их поддерживать, кормил, позволял им быть автономной инфраструктурой. А на востоке народ просто приходит с оружием и у них нет никакой силы в виде народа, который его поддерживает и понятно, что завтра у них не будет оружия их не будет за три секунды. И почему идёт захват и почему идёт разговор на уровне оружия? Это получается, что завтра сто человек решит что-то захватить, это можно же весь мир так захватить и в Америке или ещё где-то, т.е. если народ это делал, то,....а многие этого даже не понимают, и говорят, это вы же в Киеве захватывали, это народ захватывал, он позволял это делать. Для примера, когда сдавали Майдан европейским наблюдателям ключи от КМДА первый раз, это городская киевская администрация, и как только сдали, моментально появились мародёры и все кабинеты, всё было цело и напитки в шкафах находил, ну видно как там скачут эти, т.е. никто ничего не трогал, кабинеты не открывал. И в том же доме профсоюзов жили только в коридорах. Там только два этажа принадлежат дому профсоюзов, а остальные были сданы в аренду. В кабинетах были арендаторы, они заходили, перешагивали через эти матрасы и заходили в свои кабинеты и работали и ни один кабинет не был вскрыт ни коем образом и за этим достаточно жёстко следили. И сейчас также проблема Майдана заключается в том, что он немножко начинает маргинализироваться. Это обусловлено тем, что стало очень мало денег поступать и они начинают расползаться, начинают выклянчивать, очень много пьяниц появилось ― вот в этом и есть разница Майдана. Вот этот Майдан, который сейчас, если у него не будет поддержки народа, то скорее всего он встанет там где-нибудь в сторонке и будет себе стоять как туристический комплекс и на него просто внимания никто обращать не будет, если он не выдвинет какие-то жёсткие понятные требования для народа. Если он этого не сделает, то ничего и не будет, а это очень важный момент, политически важный. Вот я сейчас ухожу оттуда и понимаю, что он потихонечку превращается в такое социальное, что для меня неприемлемо. И сейчас, ну не на прямую, не подходят и не говорят, убери свою палатку, и мы заплатим тебе денег, но разговоры вокруг этого ходят и если есть желание то, можно найти источник с которым можно договориться, что если ты снимаешь свою палатку, то тебе платят 100-150 тысяч гривен, просто за то, что ты снял палатку и ушёл с Майдана и несколько палаток сейчас уже снялись. То есть меня категорически не устраивает, чтобы я за Майдан заработал какие-то деньги, потому, что это моя борьба, это то, что я делал и для меня неприемлемо зарабатывать на Майдане и использовать это. А мне кажется, что некоторые люди пытаются сейчас решить какие-то свои социальные проблемы, социальные личные интересы решать. Я не говорю за всех. Во время Майдана когда был развёрнут жесточайший террор и это очень страшно, страшно каждый день, т.е. не когда там просто на Грушевского, а потому, что вокруг было огромное количество титушек, провокаторов, как внутри Майдана так и....это тоже одна из таких вещей, когда ты сталкиваешься. Даже за две недели до финальной этой трагедии, вот этой борьбы перед тем, как Янукович сбежал, на Майдане было очень страшно ходить одному ночью, потому, что могли ограбить и были истории, когда за ночь по три человека грабили, телефоны отбирали, подскакивали люди в масках, грабили. Или ты просто шёл один по Майдану, сзади подошли 2-3 человека тебе дубиной по башке ударили, ты лежишь, они идут дальше. И выяснить, кто это сделал невозможно. Если выйти за саму территорию Майдана, то там тебя тоже поджидали, могли похитить, ты мог оказаться в лесу раздетым. Был жесточайший террор, и было очень страшно и говорить о том, что это просто прогулка, при которой ты сел в палатку и сидишь, нельзя. То есть, это была очень жуткая страшная история. Власть показала... Это была настоящая война. Поэтому сравнивать сегодняшний Майдан с прошлым ― это совершенно разные вещи. Хотя сейчас там тоже не очень комфортно, потому, что очень много пьяных, очень много неадекватных людей, но есть и те, которые после боевых действий остались. Это такая сложная социальная штука и она ещё заключается в том, что ну, кто может жить в палатке продолжительное время, если у человека есть жильё, есть комфортные условия жизни и пойти жить в палатке это достаточно сложно, это может позволить себе человек, которому нечего терять, поэтому на Майдан прибилось достаточно много людей которым нечего терять, без определённого места жительства и т.д. Я к ним очень спокойно и философски отношусь потому, что на самом деле, жизнь человека она достаточно очень сложная и нельзя говорить, что есть нужные люди, есть не нужные. Я вот, со своей стороны, никого не могу критиковать и говорить я вот сделал, а ты не сделал. У меня есть роскошные условия, и я могу позволить заниматься борьбой, потому, что у меня нет семьи, у меня сейчас нет жилья, у меня нет сейчас очень многих вещей. Раньше я занимался бизнесом и арендовал, а сейчас у меня нет этого дохода, и я существую на какую-то гражданскую помощь, если люди что-то дают. Но у меня практически нулевая помощь, т.е. очень мало. И я могу позволить не бояться, что-либо потерять, за меня очень трудно зацепиться. Вот есть люди, он был, может бомжем или сидел дома один, но его жизнь была направлена на то, чтобы он один раз загорелся и он загорелся на Майдане. И может жизнь, и сама судьба его к этому поступку подготавливала. У человека всегда есть выбор: жить в жутких условиях, спиться например, уничтожить себя, а можно что-то совершить. И нельзя человеку сказать, ты такой плохой, давай вали отсюда, потому, что ты нехороший. Нет, его судьба подготовила, чтобы он был сильным, это тяжело, потому, что люди, у которых были тяжелее условия они тоже что-то прошли. Но судьба подготовила именно этого человека и мы должны с этим считаться и может быть он важен для этого подвига, который был 18 или 20 или то, что он сидел на Майдане 2 или 3 месяца, его судьба к этому подготовила, дала ему шанс и он повёл себя как человек, поэтому ,ни в коем случае нельзя отталкивать этих людей. Их надо социально адаптировать, надо с ними разговаривать и народ в Украине, я думаю, к этому тоже готов. Сейчас сложная ситуация на Майдане с этими людьми, но они как бы то ни было они герои в независимости от того какие они сейчас. И надо найти консенсус и как-то помочь им социализироваться, войти в социальную жизнь. И вот я себя считаю всё таки сильным человеком и у меня были трудности и всё остальное, но я уверен, что я смогу справиться, если я живу в нормальной стране, с нормальными законами, ну скажем, в демократической стране, а для других людей это может быть тяжелее. И мне кажется, что для таких людей Майдан и есть возможность зацепиться и решить свои социальные проблемы. Нельзя ни в коем случае этих людей отшвыривать как использованную тряпку, потому, что это будет очень некрасиво. Но я уверен, что народ и Украина решит этот вопрос. Ну, пока тяжело, это неприятно, это неприглядно, но я думаю, решится этот вопрос.

беседовал Александр ЛАШМАНКИН

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments